Love is…

Вчера в Ватутинках возвратившийся в ЦСКА из аренды бразильский нападающий Вагнер Лав включился в работу своей новой-старой команды.

Вот уже много лет человечество бьется, но никак не может разгадать тайну — что же такое любовь?

Любовь — это ждать его, даже если он далеко, в чужой стране, на другом континенте.

Ведь такого, как он, не ждать было просто нельзя. Коллер и Олич, Жо и Веллитон, наконец, целая плеяда блестящих отечественных форвардов — каждый из них привнес в российский футбол что-то свое, прекрасное и незабываемое. Но такого, как Вагнер, у нас прежде не было и, возможно, больше не появится. Благодаря своей самобытности, благодаря незабываемой, рваной, немного шальной манере игры, благодаря сокрытой где-то в глубине огромных глаз сумасшедшинке он уникален — и сам это знает.

Любовь — это когда он возвращается, несмотря ни на что.

За год отсутствия Вагнер пережил множество взлетов и падений. Болельщики «Палмейраса» посвящали ему оскорбительные баннеры и даже били, а фанаты «Фламенго» носили на руках. В одном клубе он валял дурака и никак не мог отличиться, а в другом демонстрировал фантастическую результативность, забивая в среднем чуть меньше одного мяча за игру. Вместе с Адриану он образовал сильнейший дуэт нападающих в бразильском чемпионате, который болельщики прозвали Империей любви, а на прощальной вечеринке по поводу отъезда товарища в «Рому» ухитрился с ним вдрызг разругаться. Было из-за чего обидеться и самому Вагнеру: грузный, далеко не юный, склонный к выпивке и разгильдяйству Адриану оказался «Роме» милее просто потому, что римскому клубу он достался бесплатно — а за более молодого и подтянутого Вагнера надо платить.

Любовь — это ненависть и восхищение в одном флаконе.

Фанаты «Спартака» и «Рубина», «Локомотива» и «Зенита» не раз с ужасом взирали на то, как армейский форвард укладывает очередной мяч в сетку их ворот. Кляли они Вагнера в эти минуты на чем свет стоит? Еще бы! Повернулся бы у них язык назвать его плохим, слабым форвардом? Никогда. Они (если в действительности любят красивый футбол) по нему тоже втайне скучают. Просто молчат.

Любовь — это встреча, которую запоминаешь на всю жизнь.

«Жду не дождусь, когда вернется Вагнер!» — едва ли не в каждом интервью твердил Алан Дзагоев, для которого бразилец стал своего рода учителем на поле, проводником во взрослую футбольную жизнь.

Любовь — это когда все остальные меркнут, превращаясь в тени, стоит ему только сделать шаг на порог.

Невозможно не уважать Гильерме, совершившего ради победы в Казани полукругосветное путешествие. Нельзя не желать удачи скромняге Нециду, который из матча в матч не реализует верные моменты, удостаивается от фанатов нелестных сравнений с деревом, но не теряет мотивации и продолжает вкалывать, стиснув зубы и заткнув уши. Трудно не испытывать пиетета по отношению к ивуарийскому мегабомбардиру Думбья, наколотившему в Швейцарии 50 голов за два сезона. Тяжело, наконец, не сочувствовать вполне приличному форварду Маазу, чья карьера в России не заладилась из-за замучившего одиночества и расистских наклонностей некоторых жителей нашей страны. Но спросите себя: кто будет выходить на поле при нынешнем положении дел. «Вагнер — уж точно!» — последует ответ. Он — король, а остальные форварды ЦСКА при нем, что ни говори, пока всего лишь свита.

Любовь — это умение смотреть правде в глаза.

И даже королю никто не гарантирует вечного царствования: пара неудачных матчей — и ты на лавке, а то и вовсе вне заявки. В свое время эту обидную истину познал Даниэл Карвалью, решивший, что играть за него будет имя. В отличие от соотечественника, к полноте Вагнер не склонен, но ведь помимо лишнего веса есть у футболистов и другая распространенная болезнь — хандра. Из Бразилии форвард этот вирус привез. Излечит ли в России?

Любовь — это взаимопонимание.

Именно поэтому судьба Вагнера по большому счету должна решиться в ближайшие дни (возможно, как раз в тот момент, когда вы держите в руках эту газету) во время обстоятельного разговора с Евгением Гинером. Однажды президент ЦСКА уже повел себя по отношению к бразильцу как отец, вняв его просьбе и отпустив на год на родину. Теперь очередь Вагнера проявить сыновью покорность — либо играть, приняв лекарство от хандры, либо вместе искать другой выход. Но какой — представить пока трудно.

Потому что любовь — это умение взглянуть на себя со стороны.

И Вагнер не может не понимать: за те деньги, которые предлагал за него «Фламенго», расставаться с ним не просто смешно — недостойно нападающего такого уровня. 23 гола в 29 матчах — у многих ли в мире показатели выше? За Марио Баллотелли «Манчестер Сити» предлагает 35 миллионов. За Гильерме киевское «Динамо» просит у ЦСКА 17. Много, скажете, что за того, что за другого? Возможно. Но в любом случае Вагнер вряд ли стоит дешевле сверхпроблемного Балотелли или менее изящного, пусть и забивного Гильерме.

Любовь — это по большому счету игра.

Но контракта — что брачного, что футбольного — никто пока не отменял. Будь Вагнер 10-летним мальчишкой, он мог выйти во двор погонять мяч, распустить нюни, получив по ногам, и усесться на лавочку. Но он профессионал, а значит, должен выполнять свою работу, даже через «не могу».

Любовь — это развевающиеся на ветру косички.

Волосы, окрашенные в цвета твоего клуба, — что может быть романтичнее? Разве что сердце, покрытое красным и синим из двух пульверизаторов. И пусть в Бразилии косички сменили цвета с цээсковского на фламенговский, все равно из-под красного с черным нет-нет да пробьется красный с синим.

Любовь — она так просто не смывается.

sport-express.ru