Интервью бывшего пресс-атташе ЦСКА Дениса Богуша

Бывший пресс-атташе московского футбольного клуба ЦСКА Денис Богуш, в настоящее время являющийся сотрудником компании ОАО «Газпром космические системы», рассказал в интервью pro-CSKA о начале боления за ЦСКА, работе в клубе, отношениях с журналистами и болельщиками ЦСКА.

— Денис, почему ЦСКА?

⁃ Почему ЦСКА что? Почему ЦСКА — чемпион? Потому что это правда. В большом ЦСКА, если не ошибаюсь, 86 видов спорта. Мы всегда в чём-то чемпионы. С этим невозможно спорить. Армейские болельщики — самые честные люди в мире. Это «мясные» всегда врут.

⁃ Нет, я о том, почему ты выбрал ЦСКА?

— Ну, так получилось, что у нас в пятом классе все разделились на ЦСКА и «Спартак». Я особо за футболом не следил, но мне сказали: давай выбирай. Я спросил у отчима, а он не то чтобы болел, но по службе симпатизировал «Динамо». Я ему говорю: «Пап, вроде «Спартак» хорошо играет, а ЦСКА — не очень хорошо», на что получил ответ, что это вообще не важно: «Можно болеть за приличные команды. Есть наше ведомство, есть армия. А кто такой «Спартак»? Это вообще никто. Какая разница, как он там сегодня играет», — ответил мне он.

Мне это очень понравилось. Я подумал: вот логичный и благородный подход. Пришёл на следующий день в школу, сообщил всем, что болею за ЦСКА. Мгновенно выяснилось, что нас армейцев всё-таки меньшинство. И мне все уши прожужжали «мясными» зарядами, а также сообщили, что «Спартак» борется за золото, а мы стоим на вылет…

И мы в итоге вылетели. Это был 1987 год. В октябре я стал болеть за ЦСКА, а в ноябре армейцы вылетели из высшей лиги, но меня это не смутило, я же изначально выбрал подход, отрицающий сиюминутность. Я сказал: «Ничего, гады, мы вам ещё покажем».

— Когда первый раз пошел на футбол?

⁃ Тоже в октябре, но 1990 года, когда мы обыграли «Спартак» со счетом 2:1. Получается, только через три года. Я был домашним мальчиком, от родителей всё скрывал.

— А почему семья так относилась?

— Потому что «на футбол ходят хулиганы». И это, в общем-то, было правдой. Но это было прекрасно.

— Потом было чемпионство 1991 года.

— Совершенно эйфорическое время. Затем ЦСКА стал катиться под горку, а я поступил в институт — с 1993 года я учился в МГИМО, и учеба захлестнула меня так, что я почти три года не выбирался на футбол. Только на четвертом курсе снова стал ходить.

Гинер приехал на 30 минут, а проговорили мы 3 часа

— Как ты попал в клуб?

— Это произошло совершенно случайно. Был ноябрь 2001 года, я шел по улице и купил газету, где было написано, что Ролан Гусев и Дейвидас Шемберас перешли в ЦСКА. Кроме того, маленькими буквами была сделана приписка, в которой говорилось, что пресс-конференция Гинера и Газзаева на эту тему состоится в гостинице «Аэростар». А я жил тогда на Соколе и шёл по Ленинградскому проспекту, как раз в сторону «Аэростара». Я не знал, можно ли зайти на пресс-конференцию, но я тогда работал в телекомпании «ВИД», и у меня в кармане лежало удостоверение. Зашёл, показал — пустили.

Послушал пресс-конференцию, даже задал какой-то вопрос. А потом был фуршет для журналистов. Я человек довольно наглый, пошёл общаться с Гинером. Рассказал, что у нас при продюсерском центре телекомпании «ВИД» есть сайт, который освещает разные виды маркетинга» и сказал, что было бы круто сделать с Гинером для этого сайта интервью. Он дал мне свой номер телефона, после чего мы созвонились и договорились о встрече. Кстати, наша встреча проходила в ресторане «Твин Пигз» напротив телецентра «Останкино» (смеется).

Примечание: напротив ресторана «Твин Пигз» до сих пор находится большая розовая надувная свинья.

Когда Евгений Леннорович приехал, то сказал, что у него есть около 40 минут. В результате, мы проговорили почти три часа. После этого Гинер спросил, не хочет ли кто-то из моих знакомых попробовать поработать пресс-атташе ЦСКА. Я подумал и через пару дней сказал ему, что был бы готов сам. Так получилось, что тогда я работал в продюсерском центре программ содействия и развития, в тот момент его закрывали. В другой отдел я переходить, не особо хотел и ушел в ЦСКА. Кстати, мой бывший начальник стал генеральным продюсером «Дома-2». Я оказался в ЦСКА, а он — в «Доме-2».

— Могло быть наоборот?

— В принципе, могло. Я тогда был молодой и мог подписаться на совершенно безумные вещи.

— Сколько ты проработал в ЦСКА?

— Один год и три месяца. Но гораздо круче звучит с 2001-го по 2003-й, к тому же — это абсолютная правда — с ноября 2001-го по февраль 2003-го.

— Какой момент во время работы в клубе запомнился больше всего?

— Пытаюсь выбрать что-то другое, но ничего не получается. Самое яркое — победа в Кубке России-2002, когда обыграли «Зенит» со счетом 2:0. Отличный был матч. Забили Соломатин и Яновский. Игорь бедром внёс мяч в ворота. По фонтану ощущений было что-то невероятное — чувствовался пульс трибун, которые были заполнены.

— «Главная болельщица ЦСКА» Ольга Юрьевна Смородская назвала бы победу в Кубке окончанием «десяти лет лузерства». Ты так считаешь?

— Ну, а почему нет? 12 лет без трофеев — что это, если не лузерство? Если бы меня спросили об этом в 2002 году, я бы ответил иначе, но сегодня скажу «да». Футбольные клубы существуют ради побед, всё остальное — от лукавого.

— То есть  можно сказать, что ЦСКА при тебе перестал быть лузером?

— Однозначно! (смеется).

— Как выстроена работа в ЦСКА? Гинер успевает следить абсолютно за всем?

— Могу объяснить это на примере пресс-службы. Пресс-атташе в ЦСКА — второй человек, отвечающий за работу с прессой. Первый — все равно Гинер. Президент в клубе отвечает за все, включая уборщиц. Может быть, сейчас он часть вопросов делегировал генеральному директору. Возможно. Но в то время, когда я работал, Гинер контролировал абсолютно все. Не было никаких проходных вещей.

— Почему ты ушел из клуба?

— Это очень простой вопрос: я не сработался со всеми людьми в армейском клубе. К Евгению Ленноровичу, конечно, вопросов никаких нет, и работать с ним было одно удовольствие. Говорю это не для того, чтобы сделать ему комплимент, а потому что дела обстояли именно так. Но вокруг Гинера есть команда, есть свои внутренние течения. Как в море. И иногда вдруг осознаёшь, что плывёшь против течения. В какой-то момент я просто понял, что мне лучше уйти. Тем более, я тогда получил неплохое предложение с телевидения.

— Получается, ты сохранил со всеми в нормальные отношения и просто поменял место работы?

— Да, практически со всеми у меня остались хорошие отношения.

Газзаев более простой, а Гинер более тонкий.

— Расскажи о работе с Валерием Георгиевичем Газзаевым? Интересно было с ним работать?

— Очень. С ним было интересно в первую очередь потому, что я никогда не видел, как работает тренер, а тем более «большой» тренер, коим, безусловно, является Валерий Георгиевич. Было очень интересно смотреть, как он ведет тренировки, просто сидеть с ним за столом и наблюдать за тем, как он чертит для себя какие-то тактические схемы. Не менее интересно было слушать его комментарий к какому-то матчу, ведь то, что говорит про игру тренер — гораздо важнее, чем все остальное.

В футбол играют тренеры, а не футболисты. Объект действия в футболе — тренер. Если довести эту идею до максимума, то футбол — это шахматы. Вы ведь не будете брать интервью у ладьи, даже если она поставила мат. Я намеренно сейчас утрирую. Конечно, у футболиста больше влияния на ход игры, чем у шахматной фигуры, но тем не менее похоже на шахматы. И шахматист — это именно тренер. Поэтому даже просто смотреть с тренером какой-то матч — очень ценно. Ты растешь в понимании футбола, как на дрожжах.

Правда, с Гинером было ещё интереснее. Газзаев более простой человек в плане реакции и эмоций, а Гинер более тонкий. И у него можно многому научиться. Именно в плане тонкости, чувства меры, понимания того, что не всегда стоит рубить с плеча. Евгений Леннорович понимает, где надо «придержать коней», где надо свои эмоции спрятать, где надо ответить уклончиво.

Могу привести пример. Я, будучи пресс-атташе ЦСКА, пришел к нему в кабинет с информацией о том, что против нас готовится серия публикаций по определенной теме и сообщил, что мы можем сейчас подготовить ответный удар и разнести конкурента. Гинер попросил просто заблокировать публикации с той стороны и ничего не предпринимать в ответ. На мой вопрос «почему» президент ответил следующее: «Ты молодой, и ещё не понимаешь, что не всегда надо воевать».

Только года через полтора, проанализировав ту ситуацию и то, что происходило потом, я понял, насколько он был прав и насколько предложенная мной «кавалерийская атака» была бы неуместной и ненужной. То есть он видел на много ходов вперед, гораздо дальше, чем я. Мудрый человек. Я абсолютно убежден в том, что все эмоциональные выпады Гинера на публике «холодно» и трезво продуманы.

— Сказанное год назад на исполкоме РФС в адрес Толстых — тоже домашняя заготовка?

— Не знаю точно, но думаю, да. Могу привести еще один пример из совместной работы. Первый матч 2002 года — ЦСКА — «Торпедо-ЗИЛ». Мы выиграли 4:0. По ходу матча судья удалил двух игроков соперника и Сергея Семака. Удаление Семака было более, чем спорным. После матча веду Газзаева на пресс-конференцию, он так бодро говорит «сейчас я разнесу их», имея ввиду судей. Гинер, услышав эту фразу, отвел тренера в сторону под ручку, что-то ему тихо сказал, после чего Валерий Георгиевич пошел и очень корректно выступил перед журналистами. Евгению Ленноровичу понадобилось буквально секунды, чтобы оценить ситуацию и убедить Газзаева поменять решение… Поверьте, если можно действовать тихо, Гинер будет действовать тихо. А если даёт волю эмоциям, значит всё проанализировал и решил, что именно эмоции будут в конкретной ситуации выгодней всего остального.

«Рычащий» Семак

— Расскажи, с кем из футболистов работа запомнилась больше всего?

— Со всеми запомнилась, и про каждого я могу что-то рассказать. Однако пусть я  покажусь тривиальным, но не могу не сказать, что очень сильное впечатление оставил Сергей Семак. Во-первых, он всегда являлся тем игроком, кто был одним из лучших на тренировках в абсолютно всех упражнениях. Мало где именно первым, но всегда в первой пятерке. Почти у всех игроков были ярко выраженные плюсы и минусы. А у него как-то без минусов обходилось. Ну, а если говорить о человеческих качествах, то могу отметить, что за все время моей работы в ЦСКА на просьбу поехать на какие-то съемки, интервью или другое мероприятие Семак отказал только один раз — в день рождения сына, я не знал об этом, иначе и звать не стал бы. Абсолютно безотказный и пунктуальный человек, но при этом Сергей живой, он может быть и жестким, и раздраженным. Это не манекен, который все время улыбается. Бывают такие манекены, я их опасаюсь.

Отношения Семака с болельщиками ЦСКА можно охарактеризовать по его действиям после финального свистка «золотого матча» в 2002 году. По окончании матча всех сразу охватила депрессия, и все наши игроки пошли на выход с поля, там на «Динамо» в углу был такой спуск в подземный проход. И вот они туда идут, а не к болельщикам. Я помню Веня Мандрыкин что-то такое говорил, мол, как же так, пойдёмте болельщиков поприветствуем, но его никто не слушал. И я вижу, как быстро поперек команде идет Семак. Очень тихо, но с сжатыми кулаками он просто «прорычал»: «Развернулись и пошли к трибунам». Абсолютно все футболисты развернулись и пошли приветствовать болельщиков. «Рычащего» Семака я ни до ни после не видел. Это очень показательный момент.

— Как считаешь, стоит ли болельщикам еще ждать возвращения Семака в ЦСКА?

— Сэм всегда хорошо относился и к армейскому клубу, и к болельщикам ЦСКА. Семак, если он, конечно, когда-нибудь не станет главным тренером «Зенита» и не выиграет с ним несколько трофеев, не станет легендой петербургского клуба, а у нас он легендой является. Если в жизни ставить вопрос «куда вложиться», я бы на месте Семака выбрал ЦСКА. Я понимаю, что жена у него привыкла к Петербургу, что всё у него там в быту хорошо. Но… Все возможно.

— Должны ли игроки быть более открытыми для прессы и для болельщиков? Нужно ли подходить общаться после, например, серьезных неудач?

— К прессе — необязательно, а к болельщикам — да. Иногда нужно даже демонстративно подойти к болельщикам, а не к прессе. И не надо петь про то, что журналисты работают на болельщиков. Время от времени журналистов надо спускать с неба на землю. Или хотя бы на промежуточные небеса — есть такой термин в тайском буддизме.

— Недолюбливаешь журналистов?

— Работа пресс-атташе и работа журналиста похожи это на работу офицера ПВО и летчика. Вроде в одной сфере, но одни летают, а другие их сбивают. Я много работал с прессой в разных компаниях, я до сих пор смотрю на журналистов, как офицер ПВО на самолет. Так происходит даже в тех случаях, когда знаешь, что это «свой самолет». Ты все равно на всякий случай прикидываешь траекторию полета ракеты. Нам нельзя расслабляться. И им, кстати, тоже не стоит давать это делать.

«Спартак» проявлял интерес к Гинеру, а не наоборот.

— ЦСКА в итоге повезло, что Гинер оказался в стане армейцев, а не в «Спартаке»?

— Я не очень понимаю, как Гинер мог оказаться в «Спартаке».

— Если верить слухам, Вячеслав Иванович Колосков, который тогда был президентом РФС, его изначально именно в тут сторону подталкивал.

— Никто никуда никого не подталкивал. Когда Гинер году в 1999-м появился в российском футболе, начал активно общаться с РФС и финансировать молодежные турниры. В тот момент стало ясно, что пришел человек с деньгами, который хочет куда-то вложиться. Тогда уже было ясно, что Романцев решил продать «Спартак» и искал покупателя. Все в итоге вылилось в то, что клуб купили Червиченко и братья Сафины.

А перед этим Романцев попытался выйти на Гинера. Логично, если это было через Колоскова, но я не знаю точно. Это сейчас Игорь Рабинер, из раза в раз возвращаясь к этой теме, говорит, что Гинер проявлял интерес к «Спартаку». Уверяю вас, что это такое милое спартаковское лукавство. «Спартак» проявлял интересен к Гинеру и к его деньгам, а не наоборот.

Когда Гинера спросили об этом, президент ответил очень четко: «Контакты были, они выходили на меня. Я их послушал, и стало совершенно очевидно, что никогда я туда не пойду и с этими людьми не буду работать».

Здесь другой вопрос — повезло ли ЦСКА? Конечно, Евгений Леннорович хотел пойти в серьезный клуб с серьезной историей. Думал ли он про «Динамо»? —  Не знаю. Но то, что ЦСКА не достался ему легко— это 100%. Думаю, что он вел подготовительную работу не менее года.

Была еще одна интересная история, когда «Лукойл» мог «прийти» в ЦСКА — это было в начале 2000-го года. Насколько я понимаю, прошли достаточно успешные переговоры и фактически было принято решение о том, что «Лукойл» становится главным спонсором нашего клуба. Тогда же вышло совершенно «звездное» интервью Шахруди Дадаханова (президента ЦСКА), где он заявил о том, что команда укрепится перед сезоном так, как никогда не укреплялся ни один российских клубов, назвав фамилии Веретенникова, Цымбаларя и других серьезных футболистов. Он почувствовал запах очень больших денег, но все сорвалось.

Тут нужно снять шляпу перед Андреем Владимировичем Червиченко, потому что все сорвалось из-за него. На совете директоров «Лукойла» вопрос о спонсировании ЦСКА поднимал Федун. Именно он вел переговоры с руководством армейского клуба. Там же выступил Червиченко, который тогда воспринимался как человек братьев Сафиных. Он сказал, что гораздо интереснее будет работать с чемпионом страны «Спартаком» и отметил, что о руководстве ЦСКА ходят разные «черные» слухи.

В итоге, сделка с ЦСКА у «Лукойла» не состоялась, а Червиченко и братья Сафины стали владельцами «Спартака». Постепенно акции клуба у них стал перекупать Федун. Сначала он выкупил долю Сафиных, а в 2004 году приобрел и долю Червиченко.

— Каково было, работая в ЦСКА, совмещать работу и хобби?

— Приходилось ко всему относиться, как к работе. Потому что, когда что-то является твоим увлечением, ты будешь заниматься в нём только тем, что тебе нравится. А в любой работе есть какие-то вещи, которые тебе не очень хочется делать. Хотя в целом, для меня был драйв сумасшедший. Я с удовольствием работал в клубе, и каждый день был интересным. У меня почти не было выходных за все время работы. Как-то работа каждый день, кроме, наверное, новогодних праздников, была. Тем более, что Гинер приезжал в клуб каждый день. Конечно, была рутинная деятельность, например, подготовка к матчам, создание программок — это, честно говоря, не мое. А вот, например, Сергей Аксенов это делает, наверное, лучше всех в России. Ну, это нормально: у него свои плюсы, у меня — свои.

— Требовалось ли когда-нибудь взять и «выключить» болельщика?

— Этот режим у меня всегда включен (смеется).

— Это когда-то мешало?

— Могу вспомнить историю, близкую к этой теме. У нас в программке была рубрика «Мнение болельщиков», где печатались разные высказывания фанатов, обычно с армейских форумов в интернете. И до матча с «Ротором», о котором сейчас пойдет речь, у ЦСКА была игра со «Спартаком», которую мы выиграли со счетом 3:0. Понятно, что все впечатления болельщиков были абсолютно восторженные. Одна из цитируемых в программе фраз звучала следующим образом: «Какой восторг. Свиньи на коленях!». Там было ещё продолжение «и сосут». Но «и сосут» я, разумеется, убрал. А «свиней на коленях» оставил, и программку напечатали.

Через какое-то время меня вызвал Гинер. Когда я зашел, у него на столе лежала открытая программка, в которой ручкой была подчеркнута эта фраза. Евгений Леннорович отметил, что никого не волнует, болельщик это сказал или нет, если это напечатано в официальном буклете клуба. В итоге, я в экстренном порядке за свои деньги перепечатал весь тираж. Меня не оштрафовали, но я попал на очень хорошие деньги… А тот тираж был уничтожен за исключением той программки, в которой Гинер подчеркнул эту фразу — она до сих пор хранится у меня.

Василий Уткин – среднее между газонокосилкой и штангенциркулем.

— Расскажи о работе с представителями СМИ? Проблемы были?

— Были конфликтные ситуации. В основном, со «Спорт-Экспрессом». Там некоторые журналисты очень пафосно себя вели. Хотя были и довольно приятные в общении люди. Например, Игорь Рабинер — даром, что спартаковец.

Вообще, если сравнивать чемпионат России и лучшие чемпионаты Европы, то у иностранцев лучше не только сам футбол, но и гораздо круче журналисты. Они больше понимают в футболе, а телевизионные журналисты делают продукт лучший в разы.

Вот если взять того же Рабинера — он выезжает просто на том, что он талантливый журналист. В России этого достаточно. И можно в статье не заметить какие-то события  матча, перепутать правила, не знать регламент чемпионата. А в Европе такое не прокатит. Надеюсь, Игорь не обидится на меня, речь абсолютно не о нём одном. Наоборот он — один из лучших. И с ним можно нормально общаться.

Рабинер не сноб, в отличие, допустим, от Василия Уткина, который по человеческим качествам занимает промежуточную позицию между газонокосилкой и штангенциркулем. Впрочем, это не столько вина Уткина, сколько беда. Он средний по европейским меркам комментатор. А по нашим — король. Нет, ну, реально король. Как тут не зазнаться? Впрочем, думаю, что годы на посту главного редактора НТВ Плюс Футбола должны были Уткина приземлить. Всё-таки все его проекты оказались провальными и безрейтинговыми.

— Были ли издания, которые целенаправленно печатали гадости про клуб?

— Конечно, были. Публиковались какие-то заказные вещи. Тогда я понимал, что в 2003-м году они пойдут лавиной, и что нужно принимать меры. В итоге, в том сезоне ЦСКА завоевал «золото», но пережил мощнейший информационный удар, последствия которого были стёрты только победой в Кубке УЕФА два года спустя.

— Война была со «Спартаком»?

— В 2002-03 годах? Нет. Можете сами догадаться, если внимательно посмотрите, с кем тогда конкурировали армейцы.

— Как с этим бороться?

— Надо стараться иметь хорошие отношения точечно на ключевых направлениях. Причем совершенно не обязательно, чтобы это был именно футбольный журналист или вообще журналист. Можно просто общаться с умным человеком, работающем в том или ином СМИ, которые будет в курсе ситуации в нужном тебе отделе. Кроме того, желательно иметь людей в компаниях, которым принадлежат эти издания. Очень часто точки влияния находятся именно там.

Также необходимо просто внимательно смотреть за тем, что происходит на матчах, ведь журналисты всегда близко. Надо ходить и слушать, что они говорят.

После выигранного нами выездного матча с «Ротором», где был отменен гол в ворота ЦСКА и два гола в ворота «Ротора», одному журналисту, который пил коньяк весь матч в пресс-баре, коллеги рассказали, что был только незасчитанный гол в ворота ЦСКА. Я вовремя уловил этот момент, подошел, заговорил с ним, налил ему, и рассказал, что также были отменены голы и в ворота «Ротора». В итоге, вышел нормальный текст, а могла получиться негативная статья в адрес ЦСКА.

— Денис, в одном известном тебе футбольном сообществе (ru_football) в «Живом журнале» часто проскакивает такая фраза «Уровень чемпионата растет». Растет ли уровень футбольной журналистики в стране?

— В целом, практически нет. Телевизионный — да, но не значительно. Профессионального отношения к своим обязанностям нет, потому что «прокатывает и так». Я понимаю, что когда я, например, общаюсь с баскетбольными журналистами, то вижу совершенно другой уровень: они разбираются в игре, они знают все тонкости, все правила, все регламенты.

Пример из футбола. Когда Акинфеев в матче с «Торпедо» ударил Стевановича, журналисты долгое время узнавали, может ли Акинфеев быть дисквалифицирован или нет. Я читал эти споры между журналистами в социальных сетях и понимал, что многие из них даже не читали регламент…

Я не подам руку этим людям.

— Можешь ли ты со стороны сравнить работу Газзаева и Слуцкого?

— Разница очевидная. У каждого есть свои плюсы и минусы. Если начинать с плюсов нынешнего главного тренера ЦСКА, то он более открытый человек. Слуцкий впитывает в себя все, что происходит в мировом футболе, держа в этом смысле руку на пульсе. Он всегда в курсе всех тенденций, всех тактических наработок. Что-то из увиденного он, конечно же, пробует реализовывать в ЦСКА. То, что нынешний тренер армейцев всегда учится и не стесняется этого — факт очевидный. Я не могу сказать, что у Газзаева этого нет, но у Слуцкого эта главная черта, как тренера.

Понятно, что она во многом объясняется тем, что он не был серьезным футболистом. Газзаев мог действовать, руководствуясь на интуицией игрока, во время работы тренером. Слуцкий этой роскоши себе позволить не может и вынужден все время учиться.

— Еще Слуцкий любит животных.

— Да, безусловно, это плюс. Если бы он не любил животных, в том числе кошек, у ЦСКА не было бы такого тренера (улыбается). Главный минус Слуцкого очевиден — это знание психологии. Он не очень хороший психолог. Самое страшное, что он считает себя психологом и уверен, что той работы, которую проводит в этом направлении, достаточно.

Я видел, как работал Газзаев и в целом с командой, и с отдельными группами, и лично с игроками. Видел, как тонко он чувствовал всех и каждого. Его можно было сравнить хорошим настройщиком рояля. Когда нужно было выиграть матч за счет психологии, у Газзаева были для этого наработанные методы. У Слуцкого таких решений нет.

Потом у Слуцкого есть проблемы в подготовке команды на коротком цикле. Но тут он видит проблему и работает над её решением. Поэтому в отличие от психологии, тут есть подвижки.

Есть еще одно важное различие между Газзаевым и Слуцким. Вечный выбор между сыгранностью и функциональной готовностью а определении состава на игру. Газзаев опирается на сыгранность. Слуцкий — на функциональную готовность. Я это понял за первые полгода его работы в ЦСКА. А потом в одном интервью интервью он сам подтвердил это и назвал несколько примеров, которые еще во время работы в «Крыльях Советов» и «Москве» сделали его сторонником именного такого подхода. Мне это не нравится. Но это вкусовщина. Я не выигрывал подряд два чемпионата России, поэтому не мне судить.

— Как ты считаешь, готов ли Слуцкий к работе в сборной России?

— Думаю, да. Это был бы хороший вариант для сборной, а для ЦСКА плохой. При всей моей в определенных аспектах антипатии к Слуцкому я понимаю, что его плюсы сегодня  перевешивают минусы, хотя они и серьезные. При этом, во всех минусах, кроме психологии, он признает проблемы и решает их, продолжая учиться… Катастрофой его уход не станет — Гинер умеет выбирать тренеров. Но год-два мы потеряем на переходном этапе.

— Является ли для тебя проблемой то, что в тренерский штаб Слуцкого входят Сергей Овчинников, которые всегда «тепло» общался во время матчей с болельщиками ЦСКА, и спартаковец Виктор Окопко?

— Если бы у меня была возможность уволить любого человека из клуба, им, конечно же, был бы Онопко. И дело совершенно не в том, что он играл за «Спартак». Главное, что он входит в число лиц, которые подписали «письмо четырнадцати». Для меня это сверхпринципиально. Я знаю, что эти люди просто «сожрали» несколько лет жизни у очень хорошего человека — Павла Садырина. Человека, чья память для меня очень важна. Я не готов подавать этим людям руку. Я считаю, что никто из них не может работать в ЦСКА. Это всего лишь моё мнение. Но оно вот такое. Пусть лучше Овчинников будет — это честнее. Он искренне нас не любил, но он играл за свою команду и отдавался игре на 100%.

Лучше надежно в защите, чем «звездно» в атаке.

— Денис, почему в завершившемся сезоне не получилось взять золото?

— Я сильно виноват. Два года я не уставал публично ругать Слуцкого. При каждом случае придирался к нему, не жалея сил. В этом сезоне я расслабился, и результат на лицо. Обещаю, что исправлюсь.

— Чего еще не хватило команде?

— Не хватило Думбия, а также нескольких игроков в центре поля, которые были травмированы во второй половине сезона. В первую очередь, я имею ввиду Дзагоева. И, конечно, не хватило хотя бы одной победы над «Зенитом». Если мы не будем смотреть на последние два тура, когда все в борьбе за чемпионство было решено, и «Зенит» мог играть, как угодно, и сравним прошлый и нынешний сезон, то увидим, что они похожи. По очкам, по динамике их набора. Различие лишь в том, что тогда мы один раз обыграли «Зенит», а в этом сезоне оба матча проиграли. Это поражение решило судьбу чемпионства.

В свете продажи Думбия это было логично. С другой стороны, наверное, решение о продаже Сейду было правильным. Во-первых, клуб получил за трансфер хорошие деньги. Во-вторых, не исключено, что Сейду превращается в «хроника» касательно травмы спины. Конечно, есть пример, когда человек с больной спиной продолжал карьеру и успешно играл — это Дмитрий Лоськов. Он мог сломаться в любой момент, но ему повезло, и Лоськов сумел отыграть очень много лет. Но в большинстве случаев получается совсем иначе — любое неловкое движение может привести к завершению карьеры. Так что, я не очень верю в возвращение Сейду. Впрочем, если медики дадут добро, то всё может быть. Хотя наши сегодняшние медики меня порой озадачивают. Это мягко говоря. У нас иногда на поле выходят люди с не залеченной травмой. При Газзаеве такого быть просто не могло.

Возвращаясь к хроническим заболеваниям. У Гинера был пример, когда он «хроника» вовремя не продал — это Карвальо (травма колена). После победы в Кубке УЕФА его нужно было отпускать, пока был спрос, потому что он так и не заиграл. Это произошло не из-за футбольных качеств или других причин, а исключительно по медицинским показателям. Насколько я знаю, был момент, когда Даниэля попытались продать в «Порту». Клубы договорились, но Карвальо не прошел медицинское обследование. Было уже поздно.

— Способна ли команда без усиления состава попасть в групповой этап Лиги чемпионов и будет ли она там конкуретноспособна, если выйдет.

— Попасть в групповой этап можно, потому что это всегда лотерея, а успешно выступать в групповом этапе — нет. Успех можно будет расценивать, как чудо. Если по-хорошему укрепляться, то нужно покупать нападающего и опорного полузащитника. Очень оборонительного. Такого, который должен выйти в матче против очевидно более сильной команды, чем ЦСКА, вместе с Вернблумом, чтобы мы могли играть в два опорных полузащитника оборонительного плана — это очень важно. Раньше это мог сделать Эльм — он умел как сыграть ближе к нападению, так и оттянуться назад. Как я уже сказал, нужен именно такой футболист, который будет сидеть на лавке, тренироваться и выходить на сложные матчи или уметь заменить Вернблума.

Конечно, есть Натхо, но он менее полезен в обороне. Бибрас играет в защите очень достойно, но не так, как Эльм или Вернблум. Когда у нас была эта пара, в атаке было все не так звездно, но в защите было все хорошо. В этом сезоне мы забили невероятное количество голов (больше всех — 67), но в обороне есть проблемы.

Кроме того, нужно покупать молодых центральных защитников, которые через какое-то время были бы готовы заменить Игнашевича и Васю Березуцкого. Причем, я бы скупал массово, потому что здесь трудно угадать, выбрать из нескольких человек двоих будет проще.

Нельзя сказать, что Березуцкий и Игнашевич скоро закончат карьеру. На этой позиции можно играть хоть до 40 лет, но клуб не может рисковать и должен искать замену уже сейчас

— Есть еще свои Чернов и Васин.

— Почему бы и нет? Но вдруг они не потянут. Нужно больше кандидатов, надо обкатывать их.

— Каким бы ты хотел видеть матч открытия нового стадиона?

— Мне все равно, каким он будет. Я бы хотел видеть этот матч победным. Возможно, даже будет лучше, если это не будет какой-то придуманный матч. Пусть это будет обычная игра чемпионата или Кубка России. Очень хочется, чтобы мы победили.

— Может, дерби со «Спартаком»?

— Очень рискованно, конечно (смеется). Если знать заранее, что победим, было бы супер. В любом случае, с кем бы мы не играли, нужно будет хорошо защищать свой стадион. Нет никаких сомнений, что болельщики красно-белых постараются испортить нам праздник.

Надежда только на чудо.

— Как избежать ситуаций, которые последние два года происходят на фан-секторах ЦСКА? Может ли клуб договориться с болельщиками и сделать так, чтобы они сами следили за ситуацией на трибунах?

— Для того, чтобы иметь возможность договориться, нужет тот, с кем можно договариваться. Нужен партнёр по диалогу. Это не должно быть нечто, придуманное клубами. Не некая организация, «надетая» сверху на болельщика. Это должно вырасти снизу. Но при таком дегенеративном законе о болельщиках, который был принят, там ничегошечки не вырастет. В общем, когда будет партнер для диалога, можно будет о чем-то говорить. Сейчас делается всё для того, чтобы этого не было.

Более того, ситуация в ближайшие пару лет ухудшится, потому что будут появляться провокаторы, которые станут создавать проблемы для клубов-конкурентов. Вот к чему мы идем. Законом о болельщиках и всеми другими законодательными инициативами, которые клубы, к сожалению, поддерживают, мы идем к эскалации ситуации. Нельзя химиотерапией лечить насморк. Химиотерапия создана для другого. Мы из пушек палим по воробьям, а воробьев надо ловить сетями, сажать в клеточки, кормить хлебом, говорить «воробьи, вы отличные парни, мы признаём ваш авторитет, давайте договоримся».

— Какие действия могут предпринять клубы сейчас?

— Может быть два подхода. Первый — мы искореняем полностью запретительными мерами все неконтролируемые сверху движения, получая колоссальную почву для провокаций и абсолютно неконтролируемую ситуацию на трибунах. Так как с такого рода вещами стюарды не справятся, придется оставить полицию на трибунах. Что было в 90-х и начале 2000-х вы помните.

Или мы начинаем рассуждать трезво и не пытаться запретить всё и вся. Знаете какой самый эффективный способ борьбы с пиротехникой на трибунах? Разрешить ее использование на конкретных секторах. Тогда болельщик не будет думать, что его снимет камера или увидит полицейский, и не станет скорее избавляться от файера, кидая его на поле. А рядом будет ведром с песком. Ты будешь знать, на каком секторе можно жечь. Люди, которые пойдут на футбол с детьми, тоже будут это знать и не пойдут на такие сектора. Чтобы стадионы не превратились в дымовую завесу, использование пиротехники можно регламентировать по времени. Например, пять минут в начале матча и после забитых голов. И за нарушение этих правил должны быть такие штрафы, чтобы нарушать их желания не было. Все вопросы решаемые.

Сейчас футбольные клубы могут только надеяться на чудо и то, что ничего на трибунах не произойдет, потому что рычагов воздействия нет.

— Когда ты работал пресс-атташе, тяжело было общаться с болельщиками?

— Легко. Если изначально предполагать, что все болельщики — ангелы, то, наверное, было бы тяжело. Но я изначально понимал, что есть разные люди. Гораздо сложнее было общаться с милицией, которая очень неохотно шла на компромисс — абсолютно непробиваемые люди. Было понятно, что это не просто так. Как минимум тогда полиция хотела, чтобы клубы профинансировали создание отдельных подразделений, которые будут охранять порядок на матчах.

— Как относится к пиротехнике Гинер?

— Если это мешает клубу, конечно, его это раздражает. А просто к пиротехнике на стадионе, думаю, что нормально. Конечно, он этого вам не скажет. Но мне так кажется. У Евгения Ленноровича очень внятный, нормальный подход. К тому же, ему очень нравится итальянский футбол, а итальянцы одни из последних запретили пиротехнику — под давлением УЕФА. Да и то, на трибунах она регулярно появляется. Гинеру нравится, когда на футболе все красиво. Он адекватный человек.

Источник: http://www.pro-cska.ru/