Сергей Игнашевич: белорусский язык быстро схватывал за три летних месяца. По возвращении в Москву, недели две говорил на белорусском

Защитник сборной России Сергей Игнашевич в интервью корреспонденту «Прессбола» поделился воспоминаниями о том, как проводил летние каникулы на родине отца в деревне под Солигорском.

Бабушка с дедушкой баловали внука?
Я бы не сказал. Хотя, будучи уже постарше, ночи напролет гулял с друзьями, сотрясал фруктовые соседские сады. Днем, естественно, отсыпался — до часа, до двух. Открываешь глаза — а тебя уже ждет молочная каша. Рисовая или пшенная. Очень вкусная. Супругу постоянно прошу сделать мне такую кашу. Поначалу она не понимала, как добиться нужного вкуса. Старается — а так, как у бабушки, не получается. Моей оценкой каши было одно и то же выражение: вкус не тот. В чем не тот, объяснить я не мог. Оказалось, секрет в том, что бабушка клала очень много соли и сахара. Вкус получался необычным. Сегодня моя Наташа знает, сколько чего надо сыпать. Такие вот «вкусные» воспоминания: каша, картошечка, жаренная на сале, свежее парное молоко, простокваша… Даже карамель какую-то бабушка пыталась сделать на сковородке.

Алкоголь впервые попробовали в деревне?
Ну, естественно. Самогон… Разводили воду с вареньем и запивали его. Сигареты «Прима» без фильтра… Немножко поддался моде. Все ребята в деревне и курили, и пили. Но как только я втягивался в это дело — каникулы заканчивались и приходилось уезжать. Убегал в Москву от власти винных паров и дыма. Да и родственники следили за мной. Кстати, язык белорусский я быстро схватывал за эти три летних месяца. Когда возвращался в Москву, недели две говорил на белорусском. «Нема», «бачил», «каханне»… И только постепенно снова начинал говорить по-русски. Помните, были такие сериалы «Моя любовь, моя печаль» и «Элен и ребята»? Читал программу белорусского телевидения на мове и там было написано: «Маё каханне, мой смутак» и «Алёнка ды хлопцы». Показывал ребятам в Москве — все, конечно, умирали…

www.pressball.by